Воля, газета свободомыслящих людей (volja_gazette) wrote,
Воля, газета свободомыслящих людей
volja_gazette

Украина: ультраправые всё же доминировали

Булыжник летит
Булыжник летит... Киев, 18 февраля 2014 года. Фото: Анатолий Бойко


[Материал газеты «Воля» #43 , стр. 5-7]


Это интервью с киевским антифашистом, экспертом по ультраправым, было сделано нами около 10-12 февраля 2014 года, то есть ещё до начала по-настоящему фронтовой фазы противостояния в Киеве. Тем не менее, нам кажется, что оценки, которые в нём прозвучали, вовсе не устарели и требуют своей публикации на русском языке, особенно в свете нового обострения внутри и вокруг Украины.


Чем дольше продолжается Майдан, тем более очевидно становится, что заметная часть протестующих вовсе не поддерживает Кличко и Яценюка, а созрела к более глубоким переменам, нежели перевыборы. Судя по всему, речь идёт уже не только о формальной смене власти, а о коренных изменениях в политической системе Украины и контроле за чиновниками. Что на самом деле происходит на Майдане и какое влияние эти события оказывают на украинское общество?

Нынешний протест, как и любой до этого протест подобного масштаба, проводимый на майдане «западной» частью общества, со стороны журналистов, которые их поддерживают и в Украине в основном придерживаются националистических и национал-либеральных взглядов, получал кучу эпитетов чего-то невероятного. Невероятной и фантастической «самоорганизации», «солидарности», всплеска «низовых инициатив», словом, заслуживал от них кучи терминов, которые говорят о самых высоких человеческих качествах. Я, в отличие от них, левый, поэтому не буду заниматься мифотворчеством, а попытаюсь использовать и другой политический язык и, соответственно, объяснять события через призму социального анализа и критики.

В Украине очень динамично меняется рисунок конфликта, влияние действующих сил. И очень многие не готовы к этому. Я имею в виду политологов, социологов и аналитиков. Сейчас много политических комментаторов или молчат, или несут околесицу, так как они оказались не готовы к такому развитию событий и, фактически, у них проблема с данными, необходимыми для анализа и прогноза. В Украине сейчас многие фактически объясняют конфликт каким-то не закрытым гештальтом времён развала СССР, мол, это сейчас происходит его закрытие. Объясняют всё империализмом Кремля, и отсюда все протесты подаются в ключе некой борьбы за национальную независимость. Вот недавно «эксперты», многих из которых знают на Западе как правозащитников и специалистов по правым радикалам, сделали заявление, что это не бунт ультраправых, а национально-освободительный протест.

В этом всём, конечно, можно найти рациональное зерно. И то, что Путин активно пытается влиять на ситуацию в стране, имеет здесь свои группы поддержки, а главное — инструменты влияния. И то что в Украине неолиберальные реформы не зашли так далеко, как в той же соседней РФ. В стране несмотря на то, что власть и бизнес продвигают неолиберализм, всё равно сохраняются остатки социального государства, которые были унаследованы от СССР. Это и достаточно низкая плата за коммунальные услуги и транспорт, и обеспеченность жильём, особенно представителей старшего поколения, и, пусть коррумпированные, но бесплатные образование и медицина. В парламенте зарегистрированы и продвигаются антисоциальные законопроекты, деформы, как мы их называем. И левые силы, я не имею ввиду правоконсерваторов типа Коммунистической партии Украины и других «левых» советских патриотов, а настоящие, молодые, но малочисленные левые группы, — они достаточно активно и успешно противостоят этому.

Ни трудовой кодекс, который фактически закабалит наёмных рабочих, ни жилищный, который даст возможность лишать людей жилья, ни законы о контроле за интернетом, ни ограничение права на мирный протест и т.п. — так и не были приняты. В этом блоке неолиберальных деформ частично была принята только пенсионная «реформа», да и то фактически лишь по части увеличения пенсионного возраста. А замены солидарной системы на накопительную пока не произвели. То есть, с одной стороны, мы имеем в Украине режим социального популизма, при котором власть старается не делать резких движений, чтобы не вызвать социальный протест. И фактически из-за этого режиму пришлось принимать диктаторские законы в одном пакете и за один раз, в то время как в РФ это делали медленно и постепенно. Поэтому в момент начала протестов против Януковича не было на «экстремистского» законодательства, ни законодательного ограничения мирных собраний и т.п. Его наследники, думаю, выучат этот урок.

Так вот, очень мало исследований, мало социологии, которая раскрывает внутреннюю мотивацию, социальные механизмы Майдана. С одной стороны, мы имеем политические группы, являющиеся аутсайдерами политического процесса. И они пытаются за счёт майданной активности стать актуальными. В основном это ультраправые. Например, руководитель Самообороны Майдана, в прошлом один из лидеров Социал-националистической партии Андрей Парубий, организатор и руководитель её военизированных структур «Патриот Украины». Но, в отличие от Олега Тягнибока, с которым они вместе были в СНПУ, у него не так удачно сложилась политическая карьера. Сейчас он в топе. То же относится к военизированным националистическим организациям, которые заинтересованы в эскалации насильственного конфликта, так как будут в этом случае иметь конкурентное преимущество. С другой стороны, как твердят социологи, основным мотивом киевлян и большинства людей, участвующих в протесте, стали насильственные действия со стороны власти, разгон «Беркутом» палаточного лагеря на Майдане. Всё это соединяется с углублением экономического кризиса, с ростом безработицы, с ухудшением социальной ситуации. Но вместе с тем я далёк от идеализации, от утверждения, что на Майдане якобы имеет место какое-то демократическое принятие решений, открытая система и т.п. Есть такие попытки, да, вот у меня знакомые современные художники носятся с идеей ассамблей, и вроде даже где-то в каких-то палатках собираются люди, что-то обсуждают и т.п. Но о проведении какой-то общей ассамблеи, где все участники имеют возможность говорить, пока нет и речи. То есть, политический процесс жёстко структурирован, есть сцена, с которой говорят политики и их сателлиты из общественного сектора, есть куча охраны — куча всяких людей в камуфляже, масках, касках, с радиостанциями и палками, которые чувствуют себя королями и шерифами. Вот так вот. Единственный прогресс, как по мне: все дико разочарованы в официальной оппозиции. Тягнибок, Яценюк, Кличко стали ещё дальше от народа. С этим связан и успех ультраправой коалиции «Правый сектор» (название отсылает к фанатской субкультуре). Все разочарованы в партиях и их руководителях, но вместе с тем говорят, что нужен лидер. Типа как — настоящий лидер и т.п. Одним словом, сознание достаточно правое.

Раненые на майдане
Раненые на майдане. Киев, 18 февраля 2014 года. Фото: Анатолий Бойко

С самого начала протестной волны националистические силы и даже неонацистские группировки принимают в ней активное участие. Как можно описать их роль в протестах и насколько их присутствие ощущается в формировании политической повестки на Майдане? Можно ли говорить о рывке вправо на Майдане или это всё же преувеличение?

Можно говорить о правой культурной революции, «правом 68-м годе». То есть культурное доминирование, доминирование языка ультраправых — это то, о чём даже дискутировать бессмысленно. Националистическое приветствие «Слава Украине!» стало неофициальным паролем, кодом для определения «своих». С самого начала куча была всяких «Слава нации!» — «Смерть врагам!», «Украина ueber alles!», «Кто не скачет — тот москаль!». Теперь в основном осталась одна «Слава Украине!». Либералы выступали против «Смерть врагам!» и это немного прекратилось. Кроме того, на площади и в движении — куча религии, куча разных церквей, попов, каждый час на Майдане люди поют гимн, постоянные какие-то молитвы за Украину и т.п., причём это всё идет со сцены и таким образом навязывается всем, кто пришёл на мероприятие. Ультраправые группировки — одно из оснований протеста, силовой блок, частью организационный. Они смогли выйти на невиданный для них до сих пор уровень как поддержки, так и привлечения людей и ресурсов. Может за исключением Всеукраинского объединения «Свобода» (ВОС). То есть ультраправые на Майдане — это такой конкурентный блок ВОС. Некоторые уже говорят о том, что они будут понижать их позиции на выборах.

В конце января 2014-го «Правый сектор», объединение различных националистических организаций, таких как «Тризуб», УНА-УНСО, «Патриот Украины», Социал-националистическая ассамблея и «Белый Молот», заявил, что хочет выступить в переговорах с правительством и оппозицией в качестве третьей силы. Пользуется ли «Правый сектор» на Майдане авторитетом? Каковы его программа и политическая перспектива за пределами силового противостояния?

Ультраправые группировки всегда были под присмотром спецслужб. По нашей оценке, данное заявление «Правого сектора» — это их попытка стать третьей стороной конфликта. Они до этого уже заявляли о том, что хотят включения своих людей в Службу безопасности Украины (СБУ). Потом они начали вести переговоры с силовиками (СБУ, МВД) об освобождении задержанных и, по их словам, добились освобождения более ста человек. Они играют в ту же игру, что и «ястребы» в окружении Януковича: понижают переговорные ставки оппозиции, дискредитируют её перед западными партнёрами, демонстрируют, что оппозиция не контролирует своих активистов, улицу. Как минимум, ВО «Свободу», которая единственная в оппозиционном триумвирате имеет реальных активистов и боевиков, и ранее специализировалась в их объединении на «улице», они опустили и ослабили. Но люди сейчас очень радикальные, очень экстремистски настроены на насилие, которое, как им кажется, единственное может что-то изменить, они разочарованы в мирном протесте, безрезультатном стоянии на протяжении уже более двух месяцев на Майдане и, как они это называют — мем уже такой образовался — в «танцах на Майдане».

Панорама майдана
Панорама майдана. Киев, 18 февраля 2014 года. Фото: Анатолий Бойко

Высказывается ли критика на Майдане в адрес националистов и, если да, то — кем? Известно, что в январе были совершены нападения на членов еврейской общины. Какова оценка происходящего у еврейских организаций или объединений мигрантов? Насколько я понимаю, еврейские общины критиковали власть за отсутствие должной защиты от антисемитских нападений.

Нет, большинство приняло националистическую логику «одной лодки», я уже писал, что правозащитники и эксперты по правому радикализму заделались адвокатами ультраправых и критику их мы можем, скорее, услышать из западных или российских СМИ. Российские медиа вообще делают из украинского протеста страшилку, будто здесь чуть ли не одни фашисты собрались, и из-за этого, скорее, к такому ярлыку внутри Украины сформировалось ироническое отношение, а обвинения дают лишь обратный эффект — то есть возникает позитивное отношение к фашистам.

Еврейские организации у нас придерживаются скорее позитивного отношения к правым, ну, как минимум, толерантного. Ещё накануне Майдана такой еврейский лидер, как Иосиф Зисельс, на круглом столе, посвящённом ультраправым и ВО «Свободе», скорее оправдывал ВОС. А то количество нападений, которое возросло и которые совершали, в основном, активисты ВОС, а конкретно — их молодёжной сети С-14, сводят к «субкультурной» войне. Хотя субкультурное противостояние по линии фа-антифа как раз утихло.

Нападения ультраправых чётко имеют политическую цель, и в основном направлены на конкурентов по социальной деятельности — это левые профсоюзы, левые группы и организации, ЛГБТ-организации, феминистки и т.п. Сейчас в Украине проходит достаточно мощная медиа-кампания, которая, используя евреев в рядах самообороны, активистов на Майдане, пытается доказать, что никакого антисемитизма нет. Но прикол в том, что евреи сейчас — не приоритетная цель для ультраправых, как минимум, для большинства из них. Но это не факт, что так будет и завтра. С другой стороны, власть и её представители — не менее (ультра)правые, ориентируются на консервативные православные круги, которые не менее склонны к антисемитизму. Поэтому её поддержка общинами — тоже не выход. Фактически евреи, как и левые, оказались зажатыми событиями и необходимостью поддерживать ту или другую сторону.

Хороший знак — 1 января несколько либералов вышли с плакатами против факельного шествия ВОС, они это обосновывали тем, что такое шествие оттолкнёт от Майдана людей. На них напали, пытались забрать и порвать плакаты. Но сам факт — очень позитивный и показательный.

Как свою роль в протестах определяют антифашистские и левые силы? Что делают профсоюзы? Формировали ли они собственную повестку и насколько велик шанс воплотить её в жизнь?

Левые не определили свою повестку. Пророссийские и проКПУшные — такие, как Объединение Боротьба, — сейчас занимаются демонстрацией того, какие на Майдане все «фашисты».

Часть левых некритически поддерживает Майдан.

Я же отношусь к тем, кто пытается сделать левых фактором политики не столько на Майдане, сколько в этих протестах в целом. Мы с самого начала выходили с социальными лозунгами. Дрались с националистами, я даже ранение получил. Кстати, благодаря нам и «Правый сектор» после той драки стал называться «Правым сектором». Сейчас мы делаем студенческую ассамблею в Украинском доме и студенческий координационный центр. Кроме того, делаем «Стражу больниц», группу поддержки раненых и находящихся в больницах активистов, охраняем их от похищений из больниц «эскадронами смерти». Наши активисты работают медиками и санитарами во время протестов. Мы как-то собираемся их всех объединить в сандружину имени Станислава Маркелова.

Короче, мы не пытаемся быть вне протестов, но, в то же время — продвигаем солидарность и взаимоподдержку, отказ от эскалации насилия и фактического усиления, таким образом, позиций ультраправых. Конечно, этого недостаточно, чтобы стать левым полюсом протестов. Но мы рассчитываем на следующем витке конфликта выйти на более приемлемые позиции.






Tags: #43, киев, майдан, украина, ультраправые
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment